Описание

Аннотация:
Рассказ из сборника "ЛИНИЯ БУГРА".


Укрощение строптивого.

… а зачем?

Меня всегда мучил лишь этот вопрос.
Терзал все те годы, в которые уложилась эта история … все те двадцать, уже с
большим, лет. И мне всегда думалось, что она саму себя перехитрила …
И я оказалась права. Когда живёшь чтобы всем доказать показать, обычно, не
туда приходишь … и по итогу, сам себя накажешь. Вот как моя Александра.

Александра была искусствоведом.
Мнила себя важным и нужным мировым экспертом. Мир об этом, правда, не
знал, а узнав, не перестал крутиться. Вернее, вокруг неё крутиться не стал …
Миру было всё равно, что есть та умная баба, что её нет. А она усердствовала и
не собиралась сдаваться. Кропала статьишки тут и там. Рецензии (на чьи-то
рецензии). Критики (на чьи-то аналитические статьи или критики). Нет-нет, и
сама пописывала <анализы> чего-то … произвольно выбирая себе темы, и не
дожидаясь заказа … сама …
Да, сама проявляла инициативу и всегда была чем-то/кем-то занята. Потому
что тот, кто занимается чужим творчеством, без работы не сидит. Никогда.
Это своё написать мало кто может. А на чужое накидываться горазды все.
Вот и она такой была. Благо что умной. Хотя …
Именно ум её с ней злую шутку и сыграл. Презлейщую …
Как говорится, всё горе от ума. Но, опять же, малый умишко - проблемные
мелочишки. Так, лишь хлопоты. А от великого ума и проблемы великие.
Ибо формат той беды определяется и размахом собственной дури.

Предоставилась ей однажды редчайшая оказия поработать за рубежом …
Поясню, заранее …
Действие сие берёт начало в конце восьмидесятых прошлого столетья.
Это не сейчас - встал да поехал куда глаза глядят. Нет …
Тогда такие, как наша Александра, казались избранными. И, скорее всего, ими
и были. Так вот, нужен был достойнейший товарищ, при том что лучший из
лучших в её науке, для длительной зарубежной поездки. А она ею и оказалась,
той самой, как на заказ: как достойнейший товарищ, так и лучший из лучших
специалист. Итальянский в совершенстве. Латынь, как мало кто. А уж древняя
культура Италии (пары регионов) … бог мой, да она знала об их культуре то, о
чём они сами и понятия не имели. Им и без надобности. Они про это ничего,
толком, не знают, а живут себе да живут, просто имея, даром, и даже не ценят.
А она, ни разу не пощупав и не увидев вживую, знала всё, как никто, изучив
вприглядку, по слайдам, энциклопедиям, монографиям да учёным трудам.
Вот надо же (?!), и нужно же ей оно было? Ну вот зачем?

Отвечу классически риторически, то есть чисто женски: а затем …

Такою уж она была с детства …
Выбирала, всегда, всё что позаковыристее да позагогулистее. Словно всех
осадить да наказать хотела. СпрОсите - <за что?> Да если б сама знала …
В том то и дело, что сама не знала зачем ей это нужно было - всем показывать и 
доказывать что она лучшая. Да и то …
Ну, ладно бы, кто-то то спорил. Так нет же. Все и так знали что Александра -
лучшая.

Итак, добилась наша лучшая Александра: отправили её в ту заграничную
командировку. Виду она конечно не показывала, что ты, она же была выше
всего <этого>, но уж очень ей <этого> хотелось. Очень. И совсем не из-за работы.
Берегла она себя и лелеяла почти до тридцати годков для этого момента.
Потому что было у неё заветное желание: там, в той далёкой прекрасной стране
стать невероятно высокой дамой. Чтобы утереть всем носы … здесь …
Да, нашей страны ей казалось очень мало. Тут и покорять то было некого. Ну а
кого? Какого-то тупенького сынка какого-нибудь ловкого аппаратчика женить
на себе? Нет. Или быть любовницей самого папеньки такого уродца-сыночка?!
Тоже нет. Это она могла (бы) всегда и легко иметь. Нет, ей хотелось абсолютной
независимости, добытой собственным авторитетом. А именно, Александре
горело стать Великой, хотелось выбиться в почтенные дамы, посредством
удачного замужества. Громкого и яркого. А Италия оставалась ещё той страной,
где принцы и князья не повымерли. А, значит, и сказка, аж такой сказкой, не
была. А Сашенька была на роль жены принца готова. Всегда …
Да …
Была наша Сашенька, как есть, дамой. Или, ею старалась быть/стать. По
крайней мере, она представляла собою то, что ей хотелось, и что ей всегда
удавалось. Ведь, здесь её никто не знал. Вернее, никто б не подумал о том, что
эта сотканная из достоинств и снобизма дама и не дама вовсе. Как и никто не
знал её отца, пропойцы, отставного старого капитана. Как и мамы, тихой
учительницы начальных классов, никто не видел. А о коммуналке, в которой
та дама выросла, никто и слыхом не слыхивал.
(хотя большинство и живёт огромными семьями, такими как коммуна)

Да …

Ну, и …
Итак, <мы> - дамы. А игра в даму и независимость стоят дорого. И позволить
себе такую игру может лишь дура, о чём Сашенька, на тот момент, ещё и не
догадывалась. Ей-богу.
Настоящая дама дамой и есть. Живёт она свою жизнь, да и живёт …
Ей незачем думать о том кто она (и какая) есть. Это так же как и с той её (не её)
профессией: она изучает то, чего никогда ей не иметь. А те кто имеют, просто
имеют, не изучая …
Точно так же и с дамностью: дама просто есть дамой и не задумывается об
этом, а вот та, которая очень хочет дамой быть, та … попала. Потому что всю
жизнь не живёт, а прикидывается. Дамой. Напрягается. Гонит кино. А, по сути,
врёт. А враньё до добра ещё никого и никогда не доводило. Ведь, по большому
счёту, ты сам себя и обманываешь. Усевшись не в свои сани. Как наша Саня …

И наша Саша, даже, и плоха не была. И, даже, во многом, намного лучше.
И, вполне возможно, что во всём была лучшей. Но …
Вот та настырность её … явно не дамская, не дипломатическая …
Не умела она отпускать ситуацию. Как бульдог вцепится, и …
Да только зачем (?), всегда был вопрос …
Но она ни меня, ни кого-то ещё, ни саму себя (настоящую), не слышала. И …
Чёрт его знает почему, но это случилось именно с ней.
Всё ждала да ждала она своего принца … ан его не было и не было … видать …
От завышенного самомнения, помноженного на затянувшееся ожидание,
перекосилось что-то в её заумной головушке … 
Но, абы за кого она не хотела, из соображения того, что лишь бы выйти за
иностранца …

Она наблюдала здесь (за бугром) наших. Таких, которые зацепились …
(обычно, даже слушала о них … брезгливо морща носик)
Одна урвала поставщика томатов нашему <Союз.плод.овощ.торгу>.
Её пристроила лучшая подруга, которая была замужем за дальнобойщиком,
который те <помодоро> возил в Союз. А жених был его итальянским корешем.
Ну да, как обычно для наших, три раза вместе попили - дружба навек. Свои …
И, свойски, втиснули ему ту Аллочку, словно ящик <помодоро>. И все были
счастливы.
Аллочка, красивая и умная, светилась от счастья, выскочив замуж сюда, и не
понимая (ещё) ни единого слова, которое произносил её муж. А Саша типалась
от ужаса, представляя что станет с той Аллочкой, когда та поймёт за чем она
замужем. У Сильвио и пары классов образования не было. Дремучий сельский
дурак, непроходимый тупица, ничем не отличающийся от наших детей гор или
пустынь, торгующих на рынке. Но, Аллочка вышла замуж <за границу>, и этим
было сказано всё, или многое, и … как она смеялась, что мать её перестала
здороваться с соседями. От гордости. Ага. В то время как счастливица Аллочка
срочно хотела <застолбить> своё счастье навеки и была беременной первенцем,
и срочно, срочнее некуда, хотела родить ещё троих. Чтобы муж не сорвался …
(боже, вот дура то?!).
А Саша смотрела на весь этот примитивный зоосад и … её воротило с души …
И представлялось ей это генетическое скотство примерно так, как у Райкина,
когда пьянчуга использовал Аполлона под разделку селёдки, когда культурно
пил в Греческом зале, где, с таким же успехом, мог срезать любое из полотен,
чтобы ту селёдку завернуть …
Но … дурочка Аллочка была счастлива своим заморским счастьем …
И, нет-нет встречаясь с парой таких же счастливых дурочек из <своих>. Одна,
Инесса, из Риги, была аж художником. И когда-то, на выставке, в родной Риге,
познакомилась с группой итальянских туристов, один из которых на неё запал.
У этих супружество было немногим приличнее Аллочкиного, потому что муж
Инессы уже не был шофёром и трудягой, а был не совсем дурак и сам по себе.
У него была бензоколонка. Аж на две консоли. В горах, в деревне. И при той же
заправке, мастерская, на одного механика. Коим сам он и был. А Инесса сидела
безвылазно дома, вязала какие-то забавные кофты и игрушки, да сбывала их
одной оборотистой торгашке, которая продавала их у себя в бутике. За дорого,
как ручную работу.
И, после бурной культурной жизни в <застойном совке>, ей, той Инессе, было
хоть на стену лезть в той проклятой дыре. Как она грустно шутила, что слово
<запад>, однозначно, от слова <западня>, по крайней мере в её случае. И …
Инка радовалась редким встречам даже с такими безмозглыми Аллочками,
буквально как глотку чистого воздуха …
А Александре было хоть вой … потому что остальные местные чудушки были
такие же, непроходимые дуры …
Лиза, подцепившая колхозника, по знакомству. Жена. Мать двоих детей.
Рита, скорее всего из шалав, но теперь приличная жена сантехника.
Ещё одна дура, Ксения, переводчица, которая работала экскурсоводом. Эта
была уже в разводе. Бывалая и злобная … умная, но очень грубая.
(как и нет-нет мелькали и иные …)
Но. Все они были не уровнем для нашей Александры.
Шапочное знакомство она не расширяла и не углубляла. Сохраняя дистанцию.
Потому что такими людишками она бы побрезговала и дома.
Изо всех разве что Инесса казалась ей личностью …
А так. Было жаль на этих тупиц и неудачниц времени. Пользы от них всё равно
не было никакой, только убийство времени и раздражение. Как прямое пособие
по <социальной деградации за бугром>. А такой участи для себя Сашенька не
желала. Уж лучше одной. Да, хоть как, но только не так, как эти дурочки.

И, так, никак, меж делом, прошло два года. Пролетели, считай, впустую. И …
Тут то, вот оно … свершилось …
Можно было сказать, определённо, что … Александра влюбилась.

Закончив свои работы в одном паласио, она перевелась в другой …
А он, её сказочный король оказался там, будучи принимающей стороной,
поскольку был владельцем замка, главою знатного дома. И …
Был король её грёз прекрасен и был не сказочным королём, а настоящим
графом. С длинным именем и историей своего клана. И, при том, что был ого-го
какой граф, оказался он абсолютно свободен: ни женат не был, ни детен. Хотя и
был уж не молод, и даже далеко немолод, но молодился: красил волосики и
любил джинсы, причём носил их так, как привыкли носить playboys: джинсы и
клубный пиджак. Джинсы очень ему шли, и его тренированные верховой ездой
ягодицы в голубизне денима сводили с ума многих, обоих полов. Единственное,
что несколько царапало в повадках его натуры (по крайней мере нашу Сашу),
его несколько болезненное тщеславие: он, отчего-то, пыжился: подчёркнуто
манерничал … и любил вести разговоры стоя вблизи витрин иль зеркал. Сашу
раздражало, что он смотрит всегда куда-то мимо. Ей нравилось когда смотрят
на неё (для того, чтобы восхищаться). А тут … она старается, распинается … и
он вроде слушает и что-то и сам говорит или отвечает, а самого, в то же время,
будто и нет. И, так, она довольно быстро вычислила предметы его внимания, а,
может быть и страсти: зеркальные поверхности. Он любил наблюдать себя со
стороны. И Саше показалось, что тщеславие его - не его тщеславие, а, скорее,
болезненная неуверенность в себе. А наблюдение за его поведением перед
зеркалами подтвердило эту догадку: правдоподобнее всего, в детстве его
приучали репетировать таким образом, чтобы не оплошать на людях …
И так оно и осталось …

Личностью он был выдающейся. Знал в совершенстве иностранные языки, аж
шесть, читал множество литературы в оригиналах, как и прессу, и кино или
радио предпочитал без переводов, и в конверсациях был мастак: собеседник,
оратор и лектор был от бога, импровизатор. И с юмором, как и с самоиронией, у
него всё было в порядке. Но.
<Синьор Совершенство>, как она его прозвала, пленил её отнюдь не умом и не
образованием/образованностью или начитанностью, о нет …
Кто б в такое поверил (?!), очаровал … недосягаемостью. Он её не хотел.
Не горел. И …
Всегда, когда не любовался собой, глядя мимо, смотрел на неё через кончик
носа, словно на мушке держал. Чёрт бы его побрал. Он был снобом чистейшей
воды. И она … из кожи вон лезла.
Игра затянулось.
Она упёрлась.
Да и он не сдавался, хотя … он об этом даже не знал. А русских попросту не
любил, заранее … из исторической предвзятости. Но, это то и мотивировало.
Доказать что она выше и лучше и самая достойная. Ведь, он не был женат ни
разу, из принципа, потому что не было <той>. Так что запал Александры был
двойным: сломать холостяка и сломать врага русских.
Да ладно что уж там запал был десятикратен:
уделать всех красавиц которые его не смогли заарканить и
уделать всех своих подруг которые уже себе нечто приличное отхватили
уделать всех тех кто гарантировал что его невозможно <приручить> 
уделать в том и в этом да и ещё во многом остальном что касалось мелочей
абсолютно меркантильного свойства: графский титул … гражданство …
замки и прочая хрень да и … если между нами то и горделивый капризуля сам
по себе того стоил
а стоила ли вся её жизнь того спорта?! 

Если Вам понравилось произведение, то дальше придется его купить

Ваш рейтинг:

Вы уже писали обзор раньше!

Вы не можете оценить свой товар!

Укрощение строптивого

от  АВедьмеЖья 0 1 24
3
PDF, ZIP
27 дней назад

АВедьмеЖья

Последние просмотренные:  7 часов назад

Другие товары от АВедьмеЖья

Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie.