Описание

 Аннотация:

 Рассказ из сборника "Щенячий возраст"


Вера была глупышкой. Сущей …
Да и что она могла знать о жизни (?!), будучи ребёнком …
Как и то, что о ней знала, знала от своей бабки, которая заменила ей и отца и
мать. А что та бабка (?!), да ничего …
Нет-нет, бабка, кстати, была умной. Да ещё какой умной (?!), никто и не спорит.
Да только жила бабка исключительно прошлым … своим прошлым …
А кургузым личным опытом (своего) прошлого будущее, как, впрочем, и
настоящее, не измеряется. Никогда.
И всё то бабка каркала, и всё то она <так и знала>, и всё то ей было не это и не то.
А на каждый бунт внучки у неё было лишь два ответа, в зависимости от
требуемого:
Так … я сказала, а ты делай.
Я не спрашиваю тебя, хошь иль нет?
Так что, делай что велено, и не перечь. Пока жива, я тут хозяйка.
А вот уж как помру, делай что хошь. Мне тогда не заболит …
Вот погоди у меня. Сдам я тебя, заразу, в интернат.
Там то ты сковородниками много не нашлёпаешь.
А то ишь, грибы она мне тут топырит …

Губёнки Веры опухали от плача и становились, и впрямь, похожими на
огромные грузди … да … а бабка, злыдня, ещё и издевалась …
И Веруська злилась и обижалась на старуху.
Скулила, про себя проклиная единственную родную душу …
А потом всегда горько плакала, сожалея о вспышках ненависти к бабушке.
Ведь та не была злой. Любила. Тянула Верку из последних своих сил, едва
сводя концы с концами. Скрипела и молила бога лишь об одном: только бы
сдюжить, не сдохнуть, успеть внучку на ноги поставить.

Ну, так и шло у них, с боями местного значения.
Да и бои то всегда, за редким исключением, были по одной причине.
Из-за Любки, из-за соседской задиры. По мнению бабки, пакостницы.

Были они (обе девочки) погодками.
Любка была на годок старше, хотя и попали они в один класс. Так получилось:
приказ был таков в те года, что ребёнка могли взять в школу и с шести лет, но,
при условии, что он был сентябрьским. Как в Верусином случае: она была
сентябрьской и пошла в школу в шесть лет, а через две недели ей исполнилось
семь. А Любка была октябрьской. Пошла она в школу в семь, а через пять
недель, в начале октября, ей исполнилось восемь. Вот и вся арифметика. Но …
То ли, и впрямь, год - настолько огромная разница, то ли, просто, сами по себе,
слишком разные люди, ан … Любка была намного взрослее Верочки, как и
большинства одноклассников. А это значит - верховодила. И верховодила она
не только в школе, но и в жизни.

Жили Веруся и Любка на одной улице, только на разных её концах.
Между ними стояло больше сорока домов, двадцать по каждую сторону дороги.
Во многих домах были дети, и всеми ими заправляла Любка. Атаманша.
Как Веруськина бабуська неустанно говорила:
Поганое семя, бандитка. Ещё та растёт злодейка, наглая и настырная.
И ладно б только, умишко порченый, полдела, полбеды …

Так у неё и сердца нету, а это уж совсем край.
Бывает, куролесит человек, ошибается, но жаль до людей, всё ж, имеет. А эта …
Бессердечная, словно бес её сердце скрал.
Помяни моё слово … поплачет от неё род людской … ой, поплачет …
На наше горе она родилась, чистый Антихрист …

Вера слушала бабуськин скрип, да о чём та говорила никак не могла понять …
Да … чем ей так Любка не нравилась? Она нравилась всем …
Дети Любку слушались. Все. Без исключений.
Не то боялись, не то уважали. Что, вообще-то, то на то и выходило. И ослушаться
не решался никто. Любка могла побить. За ней не ржавело. А она же изо всех
жаловала только Веруську, а, может, боялась её бабки. Потому что бабка Верки
никого не боялась. Да … отважная была бабуська …
Ветеран труда и войн. Обеих. Да, две войны прошла, да ещё и лагеря между
ними … вдова, схоронившая всех своих детей. Так что …
Горя черпнула … и Иисусу не снилось.
Этой терять уж было неча, языка коротко потому не держала. И …
Люди её побаивались, к слову - злые люди.

И …
Так и шло.
Вера металась меж бабкой и Любкой.
Бабушку она любила.
А Любку, наверное, боялась, как и все дети. Но, может, тоже, и любила.
И думала:
Конечно … была бы у меня такая сестра …
С ней сам чёрт не брат и море по колено …
Но, у Верочки никого, кроме бабушки, не было.
Зато у Любки родни был полон двор, да пара деревень впридачу.
Ах да … ещё, была у неё сестрёнка, Галочка, младше её на четыре года. Но …
Была …
Да. Была да сплыла. Да … буквально …
Утонула.
Случилось это как раз перед первым классом, в самом конце лета. Горю
родителей не было предела. Как и смерть крохи казалась необъяснимой.
Как такое могло случиться (?!), как?

В тот день Вера и Любка договорились встретиться.
Им хотелось что-то обговорить, что-то про школу, про первое сентября.
Вера пошла к Любке, да той не оказалось дома. Что показалось Вере странным.
Ведь, именно потому Любка и не пошла к Вере, объяснив, что из-за <этой>
(сестрёнки) она не может никуда из дому выйти …
(чёрт бы её побрал …) …
И попросила Веру прийти к ним. Та и пришла …
Стучала. Долго. И ждала. Долго.
И во все глаза заглядывала во все окна. Никого. И …
Устав ждать, Веруся поплелась домой. Сетуя на себя, что это она, сама, что-то
не так поняла. А родители Любки, наверное, пошли с обеими девочками
покупать тетради, карандаши, пластилин и ещё что-то … для школы …
Вера была дома, сидела и делала обложки для учебников, как вдруг прибежала
бабушка, вне себя от волнения:
Ты тут (?!), слава тебе, господи … ух …
(она никак не могла отдышаться)

А … ты всё время одна была? А Любки у тебя, часом, не было? А?

не было …

Бабушка вздохнула:
То-то и оно … кобылицы нету нигде. Ищут …
Я думала с тобой … может, у нас …
(перевела дух)
Галочка у них пропала. А эту не могут найти …
Может, в лес отправились, никому не сказав? С этой дуры станется …

Но …
Кобылица нашлась.
Кто б поверил (?!): спала дома, в спальне родителей. Потому и не сразу нашли.
Галочка тоже нашлась. Утонула. Как так случилось никто не понимал.
Да сначала никто и не задавал вопросов. Горе ошеломило, застив разум.
Родители были не в себе. Долго.
Мать обезножела. Лежала, с полгода, в больнице. Да и после уж не оправилась,
стала безрадостной и серой. Постарела … и ничего больше не хотела. За домом и
Любкой смотрела бабушка по отцу, которая приехала на похороны младшей
внучки. И осталась.
А, вообще-то, горевали все. Потому что все любили маленькую Галочку.
Была она необыкновенной малышкой. Доброй и ласковой, смышлёной.
Помимо того, что кукольно красивой. И вот …
Надо же такому случиться (?!), такое горе …

До Любки теперь никому не было дела. Ни отцу, ни матери.
Слонялась она одна. И даже первое сентября событием не стало. Зато, теперь,
Любка почти не бывала дома, неожиданно став хозяйкой самой себе.

Вера боялась спросить Любку насчёт того дня. Да и как спросить (?!), если она
точно знала что Любки не было дома. Как и Галочки. Ведь … она крутилась
вокруг их дома очень и очень долго. И …
Веруся молчала.
А тут ещё поползли страшные слухи …
Нашлась таки пара чьих-то зорких глаз, которые видели как Любка сволокла
Галочку к реке. А потом … затащила поплавать. Силой. Потому их и запомнили:
Галочка плакала и не хотела плавать, кричала и просила. А потом стало тихо.
Людям никто больше своими криками не мешал, и они туда не смотрели.
….
А назад Любка бежала одна. Видели люди и это … но это видели уже другие
люди. И потому не удивились … бежит да бежит себе …
Потому то никто про Галочку и не спросил.

Когда Любка услыхала те слова, то впала в ярость и, по большому секрету
рассказала Верочке <как всё было>:
Галочка просилась на реку и плакала. Надоела своим нытьём, всё выла да
канючила. Ну и … тогда я закрылась от неё в спальне родителей и уснула …
А дурочка убежала на речку, сама, одна. И все врут, все.
Ты, Верка, сама подумай: ну, если бы я бежала на речку, то … я же должна была
видеть тех, кто видел меня (?!), но я никого не видела, и не могла. Я была дома.
Пусть докажут, что я была там …
Да. Я там была, часто, и ты со мной бывала … и Галочка …
И там нас все видели. И не раз. А теперь врут, потому что перепутали.

Вера думала над словами Любки, и они казались ей единственной правдой.

Да, если бы Любка была тогда на реке с Галочкой, и её видели, то почему никто
не сказал, что разговаривал с Любкой, или, хотя бы, здоровался (?), да …
Все говорили, что видели … да, вроде, видели, и, вроде, слышали, что Галочка
тогда и плакала и не хотела. Но, если Галочка плакала и не хотела, то чего же
никто не вмешался и не спросил что делает Любка (?), а?
(хотя тот кто-то <точно> видел как Любка Галочку тащит и к воде и в воду)
Да. Любку оговорили, как есть оболгали. Но …
Всё же, в той правде была трещина. Огромная.
Где же была Любка (и Любка и Галочка), когда Веруся пришла к ним во двор и
добрую пару часов просидела там, поджидая подругу (?), где?
И …
Та тайна, иль ложь, повязала Любку и Веру. Незримо.
Вера без оглядки верила (хотела верить) клятвам подруги. Хотя, на самом
деле, про себя, она не перестала удивляться тому факту, что Галочка ушла на
реку одна. Как такое было возможно, представить ей было тяжело. Если даже с
нею, с Верой, и Вериной бабушкой Галочка не шла со двора. Да, было пару раз,
звали они Галочку, да та даже двери, сама, не открыла, да, такая послушная
была девочка, ну очень. И, без мамы-папы и без Любки - ни-ни …
Да и, снова, скреблось где-то на донышке Веркиной памяти всё то же сомнение:
Ну, ведь, была я там, была … стучала во все окна и двери, ждала …
Ну не могла же Любка аж так крепко спать (?!), как?
Ну не было её, не было. Или …

И ещё …
После того что случилось, Веруся не могла приходить к Любке, как та её ни
зазывала. Нет и всё … как отрезало. На душе Веруси скребли кошки, и, хоть она
ни в чём не была виновата, но в глаза родителям Галочки и Любки смотреть не
могла, не хотела. И …
Боялась. Да. Боялась. Она не могла сказать чего, может … вопросов? Но … 

Если Вам понравилось произведение, то дальше придется его купить

Ваш рейтинг:

Вы уже писали обзор раньше!

Вы не можете оценить свой товар!

Любка

от  АВедьмеЖья 0 0 43
3
PDF, ZIP
26 дней назад

АВедьмеЖья

Последние просмотренные:  6 часов назад

Другие товары от АВедьмеЖья

Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie.